Башня
Мигдаль
on-line
Rambler's Top100
БС"Д
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №46 > Искусство наряжаться в Одессе
К разделу «Мигдаль Times»
В номере №46
Обложка
«Глупец тот, кто в моде видит только моду» (О. Бальзак)
Искусство кройки и шитья
Менуэт для царской дочери
Искусство наряжаться в Одессе
Трусы из Египта
Дни счета Омера и Лаг ба-Омер
В поисках Тель-Авива
Вскользь
Перед тобой - вечность

Совершенно случайно я обнаружил 16 листов с рисунками Зэева Жаботинского. Это произошло в большом его архиве в «Бэйт-Жаботински» по улице Кинг-Джордж в Тель-Авиве.
Судьба Владислава Шпильмана стала известна миллионам после фильма Романа Поланского «Пианист». О капитане вермахта Вильме Хозенфельде, спасшем Шпильмана, в фильме лишь короткая строка.
Воспоминания об убийстве израильских спортсменов на олимпиаде в Мюнхене и о том, что за этим последовало.

  Для печати
  
Обсудить в форуме  

№46
Мигдаль Times №46
Искусство наряжаться в Одессе
Елена Каракина

Может, какой-нибудь русский и не любит быстрой езды, но вряд ли найдется одесситка, которая бы не считала, что умеет одеться лучше, чем остальные.

Искусство наряжаться в Одессе отличалось таким же своеобразием, как образ мыслей, чувство юмора и строй языка. В других городах к одежде относились без должного внимания, но в столице Юга она была одной из серьезных форм самовыражения.

Правда, пару лет назад бывшая одесситка, а ныне москвичка, Марина Л. не без презрения заметила: «В Одессе разучились одеваться», а на замечание своей близкой подруги, что у той есть такая же блузка, гневно отрезала: «ТАКОЙ у тебя быть не может».

Действительно, Марина одевается в самых дорогих бутиках Европы, — имеет такую возможность. А подруга — нет. К тому же Марина — уже лет десять как вегетарианка, она посещает фитнес-клубы и косметические салоны. Марина — чрезвычайно модная особа. Весьма тонная, светская и европейская. Говорит с легчайшим московским «аканьем», и в ней ничто не выдает того, что она выросла хоть и в не слишком бедной, но все же в одесской еврейской семье. Ничто об этом не напоминает, кроме одного — трепетнейшего отношения к шмоткам. И неумения отличиться «дорогой простотой», которая, на самом деле и считается верхом элегантности.

Одесская манера одеваться всегда несет в себе вызов: «Такого у тебя быть не может». Мода ведь не только стремление быть как все, не хуже других. Здешняя мода — еще и стремление отличаться от других, а главное — быть лучше других. У тебя цепочка — а у меня жгут. У тебя серебряный — у меня золотой. У тебя на десять граммов — у меня на тридцать. А у меня — с алмазной сыпью.

Вся страна, по меткому выражению классика, носила «кирзу и дерюгу», но только не обитательницы домов, очерченных Старопортофранковской улицей. Впрочем, жительницы Молдаванки и Пересыпи тоже умели себя проявить в манере одеваться, ставшей национальной одесской приметой. Ее довольно точным выражением явился анекдот:

Девочка приходит домой из школы и говорит матери:

— Мама, учительница сказала, чтобы завтра все пришли в школу в национальных костюмах.

Мать возмущенно обращается к мужу:

— Слышишь, Арон, эта девчонка в свои десять лет уже требует, чтобы ей купили норковую шубу!

Многие традиции Одессы были истреблены, но только не желание быть одетым роскошно и отлично от других. Еще многим памятна история о том, как после войны жены офицеров являлись в Оперный в особых туалетах — шелковых, нежных пастельных тонов. Вскоре выяснилось — это было немецкое нижнее белье. Об этих же дамах был сложен анекдот:

— Продавец, покажите мне эту тыдру.

— Это не тыдра, а выдра.

— Буду я еще всякой твари «вы» говорить!

Видно, не зря первым парикмахером города был куафер королевы Марии-Антуанетты. Не зря он причесывал местных дам и девиц. Вместе со взмахами куаферского гребня проникли в их прелестные головки твердые установки: одежда должна быть королевской. Хотя, скорей всего, романтические бредни по поводу укладчика причесок обезглавленной королевы наивны. Не он виновен в том, что «шик, блеск, красота» стали законом местного стремления показать себя. А виноваты в этом дамы, которых не принимали в свете.

Кого же это здесь не звали на «файф-о-клоки», «журфиксы» и «суаре» в дамские гостиные ХIХ века? Кто не имел привилегии являться запросто на «маленькие приемы» и аристократические вечера в узком кругу? Кому все время давали почувствовать расстояние между избранными и теми, «кого только терпят»? Правильно, женам купцов. И, в первую голову, женам купцов-евреев. При всей демократичности города, в нем не стирались, да и не могли быть стерты до конца сословные и национальные границы.

Фотография
и открытки
из коллекции
Г. Исаева

Вот из этого и явился одесский стиль одежды. Женщины жаждали отмщения женщинам. И мстили роскошью, а говоря уж совсем по-одесски, шикарностью нарядов. Могли себе позволить и туалеты из Парижа, и бриллианты из Брюсселя, и кружева из Брабанта. И, напялив на себя все эти предметы упоительного и победного богатства, явиться, скажем, в городской театр. Зачем? Оперу послушать? Итальянцам подпеть? Нет, исключительно для того, чтобы гордячки-аристократки сдохли от зависти! Легко предположить, что не одна дама, из принадлежащих к «избранному обществу», рвала в клочья кружевной платок и обрывала страусиные перья веера, глядя на сверхмодную парижскую шляпку еврейской «выскочки».

Серьезные, ученые люди могут возразить, что приличные еврейские женщины не ходили по театрам. Да, может быть, в других местах и не ходили, но только не в Одессе, за 7 верст от которой, как известно, «начинается геенна огненная». Ходили еврейки также и на балы для широкой публики (читай «Старую Одессу» А. Дерибаса), где могли блеснуть колье и аграфами, диадемами и перстнями, а также шагренью тончайшей выделки или персидскими шалями. Благо, весь свет, Европа и Азия были открыты для предприимчивых одесских евреев, сколачивавших баснословные состояния на полтавской пшенице. Их деньги стали одним из слагаемых благополучия города, а их жены стали законодательницами мод. Одна из них, уже в ХХ столетии, открыто выступала в газете, диктуя одесситкам, что именно следует носить в этом сезоне:

«Теперешние бальные платья немногим отличаются от прошлогодних: они только еще более хрупки. Кроме того, они утратили простоту своих отделок. Появились нарисованные от руки узоры и искусственные цветы. В особенности — розы. Они так разнообразны и нежны, как в ширазской долине. Делают их из крепдешина, из шелкового батиста, до того похожими на настоящие, что нюхаешь их и удивляешься, почему они пахнут пудрой, а не маем. Крохотные розочки из газа и, наконец, из бархата, — громадные розы, черные, зеленые и синие и всех остальных цветов. Их лепестки иногда будто покрыты инеем.

— Смотрите, — говорю я своей подруге с янтарными глазами, — я запуталась в этих красивых вещах, как пчела в винограде; у меня закружилась голова...» Ах, у нее кружилась голова! А что говорить о читательницах, которые получали эту парижскую информацию из «Одесских новостей» 1913 года? Легко вообразить, как лопались они от зависти к парижской корреспондентке газеты — Вере Михайловне Инбер, оказавшейся в головокружительном водовороте французской моды и которая из сотен платьев выбирает «всего лишь два»! «Одно из них драпированное. Длинная полоса соболя охватывает его так, что получается двойное «panier». И если, глядя на него, вспоминается веселый завтрак в Трианоне, то при виде другого, я вспоминаю маленькие интимные собрания у Arbiter elegantiarum`a. Там, быть может, Эвника носила такую же тюнику из тюля, с нарисованными узорами».

Вообразите, как изнемогали от жгучей ненависти одесситки, пусть даже понимавшие, что «двойное «panier» — всего-навсего двойная юбка, а Arbiter elegantiarum — законодатель мод! Может, витавшая в воздухе ненависть пробудила к жизни четырнадцать лет спустя образ Эллочки Щукиной, соревновавшейся с дочерью Вандербильда: «Платье, отороченное собакой, нанесло заносчивой Вандербильдихе первый меткий удар».

Поединок, описанный Ильфом и Петровым, начался много раньше, чем появился роман «12 стульев». Было бы самонадеянно утверждать, что соревнование в роскоши между представительницами прекрасного пола началось именно в Одессе, но именно Одесса стала наиболее откровенным полем боя. Здесь не скрывают, для чего куплен новый наряд: «Хочу выйти на Дерибасовскую, и чтобы все сдохли от зависти». Никаких там: хочу понравиться такому-то, или в этом сезоне все носят... Поэтому одесская мода «кцат»1, немного больше, чем мода.

Она всегда слегка преувеличена, это впитано с молоком матери. И куда девается наносная московская светскость, когда нужно жестко заявить подруге «с янтарными глазами»: «У тебя такой блузки быть не может!»

Конечно, «в лучших домах Филадельфии» одеваются по-иному. Конечно, далеко не всем одесситкам доступны парижские бутики. Конечно, с тех пор как мохер, гипюр и джинсы всех мастей перестали расползаться по Союзу со знаменитого одесского толчка, одесским дамам пришлось потесниться на подиуме, но... Выйдите на Дерибасовскую весенним вечером — и вы увидите. По крайней мере, одна из встреченных будет одета так, что вслед ей оглядываются даже рекламные красавицы с биг-бордов2. А остальные — помирают от зависти и думают о том, как они завтра ей отомстят.

Рис. из коллекции Г. Исаева

Рейтинг:   Неинтересно, плохо написано +3 Интересно, хорошо написано

1«Кцат» на иврите — то же, что и «абисселе» на идиш — чуточку, немножко, самую малость.
2«Биг-борды» (большие доски — англ.) — современные большие рекламные щиты.
  Для печати
  
Обсудить в форуме  
Главная > Мигдаль Times > №46 > Искусство наряжаться в Одессе
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .

  Замечания/предложения
по работе сайта
2007-12-09 15:01:56
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.ru


Журнал "Спектр" Будущее Правительство Израиля     Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100