Башня
Мигдаль
on-line
Rambler's Top100
БС"Д
«Мигдаль Times» №48-49 > Нобелевская речь Исаака Башевиса-Зингера
В номере №48-49
Обложка
Великие комбинаторы или «еврейские штучки»?
Ни такта - нейтрально
Недоказуемое зовет нас
Король Одессы. 44 глава
Нобелевская речь Исаака Башевиса-Зингера
Вначале была... библиотека
Улица полицмейстера Бунина
Флагман израильской индустрии
Талант как деньги
...Забыть о нормальном режиме
Те, кто сегодня строит
Пусть их назовут «бизнесменами»
Хорошо забытое старое
Гешефт - дело тонкое
Еврейские банкиры в Одессе XIX века
Расчет или предвидение
Еврейский бизнес
От эмпирики к империи
Марран из Ленинграда

Авокадовые деревья росли себе спокойно в джунглях Южной Америки и Индии. И так продолжалось до 1924 года, когда в Израиль прибыл профессор Оппенгеймер.
За долгий период еврейской истории зарождалось множество мифов, заблуждений, оговоров — как в нееврейской среде, так и среди евреев.
Подавляющее большинство женщин, нелегально привезенных в Израиль для занятия проституцией, попали сюда из Румынии и стран Советского Союза.

  Для печати
  
Обсудить в форуме  

№48-49
Мигдаль Times
Нобелевская речь Исаака Башевиса-Зингера
8 декабря 1978 года

14 июля исполнилось 100 лет со дня рождения замечательного еврейского писателя Исаака Башевиса-Зингера, который, эмигрировав в Америку из Польши, сохранил не только еврейский менталитет, но и родной язык. Несмотря на все разговоры о том, что идиш умирает, Башевис-Зингер всю жизнь писал на этом, как его называли, «жаргоне», и ему вполне удавалось запечатлеть тончайшую нюансировку чувств и мыслей. В 1978 году писателю была вручена Нобелевская премия по литературе за «эмоциональное искусство повествования, которое, уходя своими корнями в польско-еврейские культурные традиции, поднимает вместе с тем вечные вопросы».

В наше время писатель, будь то прозаик или поэт (впрочем, как и во всякое иное время), должен давать читателю пищу для ума и для души, а не только провозглашать некоторые общественные и политические идеалы. Непростительно заставлять читателя скучать. Рассказ это или что иное — вещь должна увлечь читателя, заинтриговать. Быть может, даже увести от реальности. Настоящее искусство должно дарить читателю радость. При всем том серьезный писатель не может не думать о проблемах своего времени, своего поколения. Нельзя не видеть, что влияние религии, особенно вера в откровение, сегодня слабее, чем в любую другую эпоху истории человечества. Все больше детей растет без веры в Б-га, без веры в воздаяние и наказание, в бессмертие души, без веры в необходимость этических и моральных устоев. Разразилась Вторая мировая война, и все мрачные пророчества Освальда Шпенглера1 сбылись, стали нашей реальностью. Невероятный технический прогресс никак не может компенсировать того, что произошло с отдельной человеческой личностью: чувство одиночества, подавленности и страха перед новой войной, перед революциями, террором — это живет в каждом из нас. Наше поколение утратило не только веру в Б-жий промысел. Мы утратили веру в человека, в разумное устройство общества, в доброе отношение близких людей. В этом состоянии отчаяния и безысходности, потеряв доверие к общественным институтам, к общественным лидерам многие обращают взор к мастерам слова — к писателям. Они надеются на чудо: надеются, что человек с талантом и воображением, с обостренной впечатлительностью способен спасти общество. Может, и в самом деле в писателе есть искра Б-жья?

Мне, сыну народа, на который обрушились самые страшные бедствия из тех, что смогло изобрести человеческое безумие, нельзя не думать о бедствиях человечества, о грядущей его судьбе. Много раз, снова и снова я отступал перед жизнью: никогда нельзя знать заранее, какая дорога правильная. Но затем вновь появлялась надежда. Вновь казалось, что не все еще потеряно, что еще не поздно для всех нас найти истинный путь. Меня воспитали с верой в свободную волю. Я пришел к неверию, к сомнению, к отрицанию Б-жественного откровения, но никогда не соглашусь я с теми, кто считает, будто Вселенная — результат слепой эволюции, сочетание случайных физических и химических процессов. У меня достаточно жизненного опыта, чтобы видеть: много неверного, много штампов и схем в человеческом сознании. Сотворение кумиров тоже свойственно человеку. Но быть может, рано или поздно люди осознают и примут те взгляды, которых я придерживаюсь теперь. Путь для человека — употребить все силы, все свои знания на то, чтобы служить Б-гу — Тому, Который говорит с нами через дела Его, не через слова, и язык Которого есть Космос.

Не постыжусь признаться, что принадлежу к тем, кто полагает, будто литература способна открыть перед нами новые перспективы, новые горизонты — философские, религиозные, эстетические и даже социальные. В древнееврейской литературе не проводилось различие между поэтом и пророком. Наша поэзия в прежние времена нередко возводилась в закон, становилась образом жизни.

Кое-кто из моих постоянных собеседников в кафе близ редакции «Джуиш Дейли Форвард» называет меня пессимистом и декадентом. Но всегда есть возможность вернуться к вере, даже если ты отошел от нее. Я нахожу утешение и успокоение, наслаждаясь творчеством таких декадентов, как Бодлер, Верлен, Эдгар Аллан По и Стриндберг. Что же до психологических исканий, философских размышлений — чувство спокойствия и гармонии приходит ко мне, когда я беру в руки труды Сведенборга, книги рабби Нахмана Браславера — нашего еврейского мистика и мудреца. Сюда же можно отнести также великого поэта нашего времени, моего друга Аарона Цейтлина2. Он умер несколько лет назад и оставил нам литературное наследие высочайшего класса, преимущественно на идиш.

Пессимизм творческой личности — это не декаданс. Это мощная страсть к Искуплению, к спасению человека. Когда поэт творит, он продолжает поиск вечных истин, сущности бытия. На свой собственный лад он пытается разгадать тайну времени и пространства, найти любовь в той бездне жестокости и страдания, в которую мы погружены. Как ни странно это звучит, я тешу себя такой мыслью: когда рушатся социальные теории, когда войны и революции погружают человечество во тьму, поэт — коего Платон объявил вне закона и изгнал из Республики — этот поэт может появиться и спасти всех нас.

Высшая честь, дарованная мне Шведской академией, — это признание языка идиш, языка изгнания, языка без страны и границ, не имеющего поддержки ни одного правительства в мире, языка, в котором нет слов для обозначения какого бы то ни было оружия, военной амуниции, военных маневров, нет слов и терминов для тактики ведения войны. Этот язык равно презираем как неевреями, так и эмансипированными евреями. Но никто не может отрицать: те нравственные и моральные принципы, которые многие религии только провозглашали, для евреев, живших в гетто, были нормой жизни. Именно на идиш говорили в гетто. Те, кто говорил на этом языке, — они и есть народ Книги в истинном смысле этого слова. Они не ведали большей радости, чем познание человека и взаимоотношений между людьми, называть ли это Торой, Талмудом или Каббалой. В средневековой Европе гетто служило прибежищем для гонимого меньшинства — и оно же учило жизни в мире и согласии, учило самодисциплине, проявлению человечности. В переносном смысле оно еще существует и не собирается сдавать свои позиции. В доме моего отца на Крохмальной улице в Варшаве находился дом учения — бейт-мидраш, и там же раввинский суд: бейс-дин. Там играли свадьбы, там хасиды проводили праздники, там наслушался я разных историй. Там же, еще будучи ребенком, слушал я, что говорит мой старший брат и учитель Израиль Иошуа Зингер3, автор «Братьев Ашкенази». Слушал все доводы, которые приводили рационалисты — от Спинозы до Макса Нордау4 — против религии. От отца и матери, напротив, я постоянно слышал, что вера в Б-га может помочь тому, кто сомневается и ищет истину. В нашем доме, как, впрочем, и у наших родных, наших друзей и соседей, наших знакомых «вечные вопросы» всегда были более актуальны, чем последние новости в еврейских газетах. Несмотря на весь мой скептицизм, на постигавшие меня постоянно разочарования, я неизменно верю в одно: народы могут многому научиться у евреев. Да, у тех самых евреев: научиться склонности к размышлениям, умению воспитывать детей, умению находить счастье там, где другие не увидят ничего, кроме нищеты и унижения. Для меня язык идиш и те, кто говорит на нем, одно. Еврейской душе присуще почитание Г-спода и уважение к Нему, ожидание радости от жизни, мессианские чаяния, терпение и глубокое понимание человеческой личности. А еще спокойный, мягкий юмор, благодарность Б-гу за каждый прожитый день, за каждую крупицу успеха, за каждое проявление любви. Все, все это можно выразить на идиш. Еврейская ментальность не признает высокомерия. Евреи не считают, что успех должен прийти сам, и прийти непременно. Нет, менталитет наш таков — не надо ничего требовать от жизни, не надо командовать и распоряжаться: человек с грехом пополам, кое-как пробирается среди сил разрушения, понимая, что Г-сподний План Творения лишь в самом начале.
Некоторые считают, что идиш — мертвый язык. Но то же самое говорили про иврит две тысячи лет подряд. Его возрождение в настоящее время — просто чудо. Арамейский — мертвый язык. Но он донес до нас свет «Зогара», на нем творили и наши мистики. Непреложный факт: наши классики, что писали на идиш, — классики современной литературы и на иврите. Идиш еще не сказал своего последнего слова. Он таит в себе сокровища, доселе еще неведомые миру. Это язык мучеников и святых, мечтателей и каббалистов. Язык, полный юмора. Язык, который многое помнит, — то, что человечество никогда не сможет забыть. Можно сказать еще: идиш — язык мудрости и смирения, способный выразить и страхи, и упования человечества.

Опубликовано в книге:
Башевис-Зингер И. Суббота в Лиссабоне: Рассказы. Перев. Н. Брумберг. — СПб.: Амфора, 2002. — С. 6-10.


1Освальд Шпенглер (1880-1936) — немецкий философ-идеалист, представитель «философии жизни». Стал известным после публикации его основного труда «Закат Европы» (1918-1922).
2Аарон Цейтлин (1898-1973) — писатель, поэт и драматург. Родился в Белоруссии, с 1907 г. жил в Варшаве, в 1939 г. переехал в Америку. Умер в Нью-Йорке. Похоронен в Иерусалиме. Писал на идиш и на иврите. В его поэзии сочетаются философские размышления, чистая лирика и еврейская мистика. Публиковал также философские эссе и писал на темы, связанные с парапсихологией.
3Израиль Иошуа Зингер (1893, Билгорай — 1944, Нью-Йорк) — писатель и журналист. Писал на идиш. Старший брат Исаака Башевиса-Зингера. Считается мастером «семейной эпопеи».
4Макс Нордау (1849-1923) — философ, писатель, общественный деятель. Врач-психиатр по образованию. Один из основателей всемирной сионистской организации.

  Для печати
  
Обсудить в форуме  
«Мигдаль Times» №48-49 > Нобелевская речь Исаака Башевиса-Зингера
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» , Одесса.

Председатель правления центра «Мигдаль» — Кира Верховская .

Раввином сайта является р. Йосеф Херсонский.

  Замечания/предложения
по работе сайта
// Powered by Migdal website kernel
Download current CVS snapshot (20060114)
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.ru


Одесский центр Linux Jewniverse - Yiddish Shtetl Журнал "Спектр"     Jewish TOP 20 Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100