Главная страница

Материал из Одесские евреи и русские революции — Мигдаля

Главная страница
Перейти к: навигация, поиск

Замысел издания каталога-справочника «Одесские евреи и русские революции» по материалам коллекции Музея истории евреев Одессы «Мигдаль-Шорашим» возник еще в 2006 году, в ходе подготовки к проведению VI Международной научной конференции «Одесса и еврейская цивилизация», приуроченной к 90-летию событий 1917 года, а также к 80-летию основания 1-го Всеукраинского музея еврейской культуры им. Менделе Мойхер-Сфорима. А первым «подходом» к разработке этой темы стала III конференция и выставка, состоявшиеся в 2004 году и приуроченные к 110-летию со дня рождения писателя И. Бабеля. Можно смело утверждать, что актуальность этой темы не утрачена за последние годы. И вряд ли ослабеет в ближайшем будущем. Антисемитская идеология (и соответствующая пропаганда) была глобальной задолго до наступления эпохи «глобализма». Апогеем ее практической реализации стала Катастрофа европейского еврейства в ходе 2-й мировой войны. Однако задолго до Шоа и вплоть до наших дней антисемитизм, пытаясь подвести «рациональную» базу под свои выводы, использует в качестве основных два тезиса. Во-первых, это «решающая» роль евреев в качестве эксплуататоров «производительных классов». Во-вторых, «подрывная» функция евреев как организаторов и лидеров социальных революций и вообще - всевозможных революционных движений. Высокий уровень взаимоисключаемости этих тезисов, казалось бы, обнаруживающий их иррациональную природу, никогда не смущали идеологических «работников» на ниве антисемитизма.


Тем более необходимым представляются объективные научно-исторические подходы к рассмотрению указанной проблематики. Сразу необходимо отметить, крайне низкую степень изученности рассматриваемой нами проблемы. Советская историография всех периодов, по сути, возвела предвзятость («классовую позицию») в ранг чуть ли не основного «научного принципа». Все общественно-политические движения и партии (в том числе и «левые»), за исключением большевиков, в конечном итоге оценивались как «реакционные», «контрреволюционные» и т.п. А принцип «пролетарского интернационализма» серьезно ограничивал возможности исследований в этнокультурном плане. Кроме того, исследования, касающиеся специфически еврейской тематики, сворачивались во второй половине 1930-х годов (особенно после 1939 года), а со второй половины 1940-х, по сути, были запрещены. Многочисленные же работы, связанные госзаказом на обличение идеологии «международного сионизма» никак не могут быть отнесены к сфере научной деятельности. Крушение официальной советской идеологии, начавшееся в годы «перестройки», вызвало появление исследований не менее тенденциозного характера, но с «обратным знаком» «антиреволюционности», среди которых выделялся значительный массив откровенно антисемитских работ. С 1991 года Одесса в силу своего нового геополитического расположения вышла из сферы специального интереса российских историков. Украинский же исторический дискурс с самого начала и до сих пор переживает системный идентификационный кризис, причем «одесско-еврейская» тематика в лучшем случае находится на крайней периферии всех противоборствующих направлений этого дискурса. Немногочисленные зарубежные специальные монографии, посвященные истории евреев Одессы (Ципперштейна, Полищука) почти не затрагивают заявленную проблематику. Между тем, история евреев Одессы в этом отношении представляет особый интерес. В XIX – начале ХХ столетия на территории Российской империи было сосредоточено наибольшее количество евреев в мире (на 1914 год - около пяти с четвертью миллионов, что составляло около 40% еврейского населения в мире). Однако в силу ряда ограничений на проживание евреев в крупных городах, наибольшего количества достигло еврейское население Одессы, где подобного рода ограничений не было (во многом благодаря усилиям первых «отцов» города, среди которых особенную роль в создании относительно благоприятных условий для еврейского населения евреев сыграли Дерибас, Ришелье и Воронцов). В начале ХХ в. Одесса по количеству еврейского населения занимала третье место в мире (около 200 тысяч к 1912 году), уступая в этом отношении лишь Нью-Йорку и Варшаве. Учитывая, что (если не считать Варшаву) Одесса после Санкт-Петербурга и Москвы была третьим по величине и значению городом Российской империи, история одесских евреев может выступать как уникальная модель отношений практически всех социальных и культурных слоев как «внутри» еврейской общины, так и во взаимоотношениях с нееврейскими составляющими (в том числе - властными) города. Среди одесских евреев было немало тех, кто по терминологии социалистических учений, относились к «эксплуататорским классам». Это и представители финансового и торгового капитала, и владельцы более или менее крупных производственных предприятий. Большая часть евреев принадлежали к той социальной прослойке, которую мы сегодня называем «средним классом» - от мелких торговцев, ремесленников, квалифицированных рабочих до многочисленных представителей научно-технической, гуманитарной (включая юристов и медиков) и творческой интеллигенции. Значительная часть евреев Одессы (по статистике 1903 года – около 30%) относилась к беднейшим слоям населения. Можно утверждать, что одесские евреи принимали более или менее активное участие практически во всех общественных и политических движениях и партиях, существовавших в городе, как собственно еврейских, так и «нееврейских». Причем можно найти еврейское представительство в движениях и партиях всего политического спектра – от крайне левых, в том числе террористических, через так называемые «центристские», до крайне правых (включая и партии, представляющие интересы еврейских ортодоксальных религиозных общин, и даже «Союз русского народа»). С не меньшим основанием можно утверждать и то, что значительная (и вероятно, наибольшая) часть одесских евреев была по преимуществу аполитичной, и начинала принимать активное участие в политическом процессе лишь в те моменты и периоды, когда само такое «неучастие» становилось угрозой для благосостояния или даже жизни евреев и членов их семей.



В общественно-политической, идеологической и религиозной сферах еврейская Одесса, начиная с реформ 1850-х-60-х годов и до погрома 1871 года в основном шла по пути так называемого «еврейского просвещения», Гаскалы, приверженцами которого выступало большинство наиболее состоятельных и образованных (имеется в виду светское образование) евреев города. Менее обеспеченные слои населения вовлекались в это движение через систему образовательных и благотворительных учреждений и организаций. Лидеры этого движения уповали на позитивное улучшение положения евреев, постепенную либерализацию законодательства, ограничивающего права евреев (по признаку вероисповедания). Однако вопрос Александра II, заданный после неудавшегося покушения Д. Каракозову о его национальной принадлежности, стал «программным» для национальной политики российского государства, в том числе, по отношению к евреям. По сути, с этого времени начинает утверждаться презумпция политической и идеологической виновности евреев. Одесский погром 1871 года, спровоцированный частью греческой общины, в отличие от аналогичных инцидентов в 1821 и 1859 гг., не получил должного отпора со стороны городских властей. Это событие ознаменовало глубочайший кризис идеологии «еврейского просвещения». Прекращает свою работу «орган русских евреев» газета «День». Интеллектуальные лидеры еврейской Одессы в своем большинстве начинают искать пути к новому движению, которое было сформулировано Пинскером после погрома 1881 года в его знаменитой статье «Автоэмансипация» (1882). Не менее значительным явлением стала публикация в 1881 г. статьи Лилиенблюма «Общееврейский вопрос и Палестина», обосновывавшая сионистский подход к решению «еврейского вопроса». Погромные события в 1881 г. были прямо связаны с убийством Александра II, следствием которого стали драконовские по отношению к евреям «Временные правила» Игнатьева (1882), направленные против «еврейской эксплуатации» и просуществовавшие (с небольшими изменениями) вплоть до февральской революции 1917 года. С другой стороны, еврейские погромы начала 1880-х сопровождались массированным выбросом антисемитской пропаганды со стороны революционеров «Народной воли», где погромная деятельность одобрялась как проявление освободительной борьбы народа против «еврейских эксплуататоров». Эта парадоксальная общность обвинений в адрес евреев со стороны властей и со стороны радикальных представителей революционного движения в России стала весомым фактором, способствующим укреплению сионистской идеологии и недоверию к революционным движениям и партиям со стороны одесских евреев. В делах одесской окружной прокуратуры в 1870-е – первой половине 1880-х годов имена евреев встречаются по поводу уголовных преступлений и крайне редко – в делах по политическим обвинениям. А вот со второй половины 1880-х можно говорить о массовом вовлечении одесских евреев в различного рода оппозиционные правительству (в т.ч. либеральные) а также революционные движения и партии. Отчасти это может объясняться экономическими кризисами и разорением значительной части еврейского населения, ранее принадлежавшего к достаточно обеспеченным слоям населения (в том числе и вследствие реализации упомянутых «Временных правил»). Но в немалой степени этим процессам способствовала радикализация настроений учащейся еврейской молодежи. Одесса была единственным крупным городом и одним из наиболее значимых в Российской империи образовательных центров, где евреи могли проживать без ограничений. После ряда образовательных реформ в период царствования Александра II (особенно значительными стали реформы 1856, 1861, 1874 и 1879 гг., дававшие евреям ряд льгот в правах на проживание, прохождение воинской службы и занятие государственных должностей в зависимости от уровня образования) получение здесь соответствующего образования стало одним из важнейших стимулов для еврейского населения. Однако, начиная с 1881 года, попечители Одесского учебного округа выступают с инициативой ограничения приема евреев в общие (нееврейские) учебные заведения. Эта инициатива была поддержана генерал-губернаторами Гурко и Роопом. А в 1887 г. вступает в силу печально известный циркуляр министра народного образования Делянова о «процентной норме» для евреев (в этом же году – было введено ограничение на образование выходцев из низших сословий, так называемых «кухаркиных детей»). В результате количество евреев в средних учебных заведениях Одессы уменьшилось почти вдвое. Впоследствии, в 1898-1901 положение о процентной норме для евреев лишь ужесточалось. Ответом на эти унизительные для евреев шаги правительства стало учреждение ряда частных учебных заведений, а с другой стороны - радикализация настроений определенной части еврейской молодежи и интеллигенции, что в наибольшей мере проявилось в период событий 1905 года. В этот же период в связи с пролетаризацией части еврейского населения Одессы, определенным авторитетом начинают пользоваться нееврейские революционные движения (социалисты- революционеры, социал-демократы, анархисты и др.), появляются приверженцы «еврейской» социал-демократии – «Бунда». Идея решения национального и, в частности, «еврейского вопроса» путем социальной революции в это время подкрепляется и почти единодушным осуждением еврейских погромов со стороны лидеров революционных движений (в отличие от ситуации 1870-80-х гг.). И бундовцы, и эсэры, и большевики были активными участниками организации еврейской самообороны, комитет которой разместился в университете. Однако, если Одесса была «родиной» сионизма в Восточной Европе, то другие еврейские политические движения зарождались и получали наибольшую поддержку в иных регионах. А участие евреев в активных революционных действиях, в том числе пропагандистского характера, осуждалось значительной частью еврейского населения и представителями еврейских и нееврейских несоциалистических партий. В целом, в 1900-е и особенно после 1905-го года большая часть политически неиндифферентного еврейского населения Одессы была настроена против самодержавия как такового. Впрочем, сам факт почти 50-тысячной эмиграции одесских евреев в США после погромных событий свидетельствует о том, что существование в условиях Российской империи было невыносимым и для аполитичных евреев. Заметим, что антимонархические настроения были широко распространены среди различных этнических и социальных слоев города. После некоторого подъема «государственного патриотизма» с началом мировой войны (отметим, что если в 1912 году евреи составляли более 34% населения города, то в военный период эта доля заметно увеличилась, так как в Одессу мигрировали десятки тысяч евреев-беженцев), к 1917 году недовольство правящим режимом стало повсеместным. Напомним, что даже монархисты (убийство Распутина) и Синод (отказ от воззвания в поддержку царя) в этот период активно выражают свое несогласие с политикой Николая II. В целом, после принятия декрета Временного правительства о ликвидации всех ограничений по национальному признаку и вероисповеданиям, впервые хоть и на очень короткий срок евреи Российской республики были восстановлены во всех гражданских правах. Необходимо принять во внимание тот факт, что на выборах в Учредительное собрание в Одессе победу одержал «Блок еврейских партий», где одной из наиболее влиятельных партий были сионисты. На протяжении всего рассматриваемого периода основная часть еврейского населения Одессы была так или иначе вовлечена сферу деятельности собственно еврейских организаций и учреждений – религиозных общин при синагогах и молельных домах, разветвленной сети еврейских благотворительных и профессиональных обществ, еврейских образовательных учреждений, еврейских издательств, периодики, политических партий. При всех сложностях гражданской войны, разразившейся после «октябрьского переворота» (как в то время все, даже большевики, называли события, произошедшие в Петрограде) эта ситуация сохранялась в Одессе и в период с 1917 по 1920-й год. Отметим лишь несколько существенных факторов, повлиявших на политические настроения и предпочтения и вследствие этого на демографический состав еврейского населения Одессы. Несмотря на филосемитские декларации Украинской народной республики и правительства Петлюры вся Украина полыхала в огне еврейских погромов, которые инициировались практически всеми участниками военных действий («белыми» деникинцами, «петлюровцами», «красными», а также многочисленными бандами). Это привело к массовой миграции евреев из разоренных местечек в Одессу, где в период гражданской войны благодаря действиям местной еврейской самообороны не произошло ни одного еврейского погрома (за исключением массовых казней в период вступления в город войск Деникина). В это время костяк еврейской самообороны составляли не студенты, а хорошо вооруженные и имеющие соответствующий опыт евреи, которые были участниками 1-й мировой войны, а также многочисленные представители одесского криминалитета. Большинство «новых» евреев-мигрантов, в отличие от аккультурированных одесситов, плохо владели русским языком, используя в основном идиш, который, кстати, понимали и многие нееврейские жители Одессы. С другой стороны, представители крупной и средней буржуазии прилагали все усилия для того, чтобы эмигрировать из страны. Большинство сионистов (ведущей политической силы еврейской Одессы) окончательно определялись со сроками алии – легендарную известность получил знаменитый пароход «Руслан», на котором в 1919 году в Израиль выехали сотни лидеров сионистского движения. А такие одесские сионисты, как например Бялик и Черниховский, оказавшиеся за пределами Одессы, уехали в Палестину позже – в начале 1920-х годов. Нельзя не отметить и тот факт, что из всех крупных политических сил, действующих в это время на территории России и Украины, большевики были одними из наиболее принципиальных противников дискриминации по национальному признаку. Соединение идеологии социальной справедливости и национального равенства привлекало многих городских евреев в составы различных Советов и в ряды членов партии большевиков. Евреи –выходцы из социальных низов были активными участниками создания отрядов Красной гвардии и январского восстания 1918 года, готовили приход к власти большевиков в 1919-м и оказывали в подполье сопротивление как властям интервентов, так и деникинцам. С другой стороны, коммунистическая идеология с железной последовательностью приводила к отказу от национальной и особенно «еврейской» самоидентификации. Последующие гонения на тех, кто пытался сохранить эти элементы еврейской самоидентификации, были неизбежны и закономерны. С окончательным установлением Советской власти в Одессе в феврале 1920 года в условиях разрухи и голода сотрудничество с властью стало одним из немногих средств для выживания жителей города вне зависимости от национальности. В это время евреи составляют большинство населения Одессы. «Логика» классовой борьбы продлевает состояние гражданской войны на «мирный» период. Местные репрессивные органы «укрепляются» присланными «из Центра» сотрудниками ЧК, в большинстве – евреями. Закрываются синагоги (как и христианские церкви), но в зданиях синагог нередко открывают «еврейские рабочие клубы». Сионисты, представители других еврейских общественных и политических движений подвергаются репрессиям, организаторами и исполнителями которых выступают евреи, представляющие советскую власть. Впрочем, основным объектом репрессий являются «враждебные элементы», определяемые не по национальным, а «классово-политическим» признакам. В этот период значительное количество евреев, не отягченных клеймом «буржуазного» происхождения и «антисоветской деятельности», а также благодаря своей грамотности (относительно представителей социальных низов других национальностей), получают неограниченные возможности для карьерного роста. Одной из особенностей Одессы в 1922-23 гг. является то, что наш город стал резиденцией ряда зарубежных благотворительных организаций и фондов (крупнейшие из которых были еврейскими), с которыми согласилось сотрудничать советское правительство в связи с катастрофическим голодом в Украине. Отметим, что правительство согласилось принимать помощь только при том условии, если она будет оказываться всем нуждающимся, независимо от национальности и вероисповедания. В 1920-е – первой половине 1930-х гг. национальная политика Советской Украины предусматривает внимательное отношение к культурным, образовательным, языковым потребностям национальных меньшинств, при обязательном условии их «советизации». Продолжается деятельность (под новыми названиями) некоторых старых еврейских образовательных и просветительских организаций. Иврит оказывается практически запрещенным, но идиш как «язык еврейской бедноты» поддерживается на государственном уровне. Почти треть одесских средних школ являются еврейскими, где почти все предметы преподаются на еврейском языке. Для подготовки учителей в Одесском педагогическом институте открывается еврейская секция. Открывается государственный еврейский театр, государственный «Всеукраинский музей еврейской культуры». Продолжает свою работу одна из крупнейших в Европе еврейская библиотека (бывшая библиотека иудаики и гебраики одесского Общества приказчиков-евреев). С другой стороны, начиная с середины 1920-х годов, и особенно с 1927 года, положившего начало свертывания НЭПа, усиливаются репрессии против сионистов и других еврейских политических движений, в том числе, давно отошедших от активной политической деятельности. Резко увеличивается количество ограничений для «лишенцев» - пораженных в правах на основании классового происхождения (а это практически весь еврейский «средний» класс по разным причинам не получивший возможность эмигрировать за пределы Советской территории). Деятельность всех еврейских организаций и учреждений жестко цензурируется Еврейской секцией коммунистической партии, чья идеология отличалась воинствующим атеизмом и интернационализмом. Логика этой идеологии для евреев неизбежно приводила к политике полной ассимиляции и «советизации» специфически еврейской «культурной» составляющей, то есть к ее уничтожению (включая даже такие элементы, как сама Евсекция). После массовых репрессий во второй половине 1930-х (в ходе которых были уничтожены и почти все видные большевики старого поколения, в том числе, участники репрессий 1917-го – начала 1920-х гг. ) и закрытия основных «советских еврейских» организаций и учреждений, у одесских евреев казалось бы не осталось ничего «еврейского», кроме обязательного указания национальности в различного рода документах. Окончательным И тем не менее некоторые существенные элементы еврейского менталитета были сохранены, причем во многом благодаря выдающимся деятелям искусства и литературы, оформившим так называемый «одесский миф». Начиная с Бабеля и Утесова в 1910-е – 1920-е и вплоть до Жванецкого в 1970-е, «одесское» в терминах советской массовой культуры воспринималось как эвфемизм «еврейского». При всех различиях в проявлениях этого феномена, он с самого начала заметно отличался от официального курса в советской культурной политике и не мог восприниматься иначе, как некое фрондирующие официозу явление.



Предлагаемый виртуальный каталог-справочник построен на материалах из фондов Музея истории евреев Одессы «Мигдаль-Шорашим». Музей был основан общинным центром «Мигдаль» и открыт осенью 2002 года. Характер собрания и, в целом, деятельности музея, расположенного в квартире одесского дома постройки начала ХХ ст., предопределило его «общинно-семейное» происхождение: почти вся коллекция представляет собой дарения от частных лиц, которые, так или иначе, описывают конкретные «семейные истории». Музейные фонды не содержат целостных корпусов документов и печатных изданий, по которым можно воссоздавать всестороннюю и последовательную историю одесских евреев. Однако бытовые предметы и документы, описывающие судьбы конкретных и в большинстве своем «неизвестных», т.е. типичных семей, на наш взгляд, дают общую картину «повседневности», которая в ряде случаев оказывается убедительнее общесоциологических выкладок. Выборка материалов для данного каталога в основном ограничена хронологически (1870-е – 1930-е), однако в случае наличия в семейных архивах и фондах материалов, имеющих значение для раскрытия темы, но выходящих за указанные хронологические рамки, мы размещали их в каталоге. Собрание музея структурировано по степени значимости единиц хранения в двух фондах. Это фонд основного хранения (в каталоге промаркирован аббревиатурой КП) – оригинальные предметы хранения или редкие и труднодоступные копии – и вспомогательный фонд (в каталоге промаркирован аббревиатурой КУВ). В отдельных случаях, особо важных для раскрытия темы, в каталоге указаны предметы, не входящие в собрание музея, но фигурировавшие на различных музейных выставках и представленные для экспонирования в основном частными одесскими коллекционерами (крупнейшими из которых являются коллекции А. Дроздовского и М. Пойзнера) или экспонаты, переданные музею частными лицами не на постоянное, а на временное хранение. Такие единицы в каталоге промаркированы аббревиатурой ВХ без указания акта передачи и номера музейного хранения. Некоторые из относительно недавних изданий учтены в основном, а не во вспомогательном фонде в связи с наличием оригинальных авторских дарственных или посвятительных надписей. В описание предметов хранения, кроме общих характеристик, приводятся данные, имеющие значение для раскрытия темы каталога, но опущены детали второстепенные детали внешнего описания, особенно в тех случаях, когда статья иллюстрирована фотографией или сканированным изображением предмета. В описаниях приводятся акты приема на постоянное музейное хранение с указанием имени фондообразователя (дарителя). В ряде случаев в акте передачи указано имя лица, через которого в музейные фонды был передан предмет музейного хранения, и если известно имя непосредственного дарителя оно указано после акта передачи. Материалы относительно предметов хранения распределены по рубрикам «Печатная продукция», «Документы», «Фотографии», «Бытовые и ритуальные предметы», «Сопутствующие материалы».

Над созданием каталога работали Э. Дунаевская, М. Рашковецкий, В. Чаплин, при участии А. Мисюк, И. Найдис, Т. Бойко, П. Блиндер. Техническая поддержка – Д. Меламуд, М. Аеров, А. Ярославцев.

Создание каталога осуществляется при поддержке «The Rothschild Foundation Europe» и отделения «Джойнт».

Личные инструменты