БС"Д
Войти
Чтобы войти, сначала зарегистрируйтесь.
Главная > Мигдаль Times > №101 > Михаил Козырев: «Я еврей и не скрываю этого»
В номере №101

При помощи «древней» тиары скифского царя, которую изготовил Лазарь Рухомовский, одесскому мошеннику удалось надуть Лувр. Сегодня страсти вокруг «Страстей» — в самом разгаре, и то ли еще будет... За долгий период еврейской истории зарождалось множество мифов, заблуждений, оговоров — как в нееврейской среде, так и среди евреев.

  Для печати
  
Обсудить в форуме  

№101
Мигдаль Times №101
Михаил Козырев: «Я еврей и не скрываю этого»
Евгений ЛЕВКОВИЧ

Его не было в радиоэфире больше года. За это время он написал трилогию «Мой рок-н-ролл», где выложил всю правду о шоу-бизнесе, создал продюсерский центр «Траектория» вместе с Олегом Меньшиковым и выпустил мультфильм Тима Бартона «Кошмар перед Рождеством» в русском переводе. Кроме того, Козырев по-прежнему играет в двух спектаклях на сцене комического театра «Квартет И».
Но главное – Козырев вернулся в эфир.

...и не один, а со своей давней подругой, Сашей Табаковой. Их авторская программа «Мишанина» выходит теперь каждые понедельник и пятницу на радио «Серебряный Дождь».

Когда вы ушли из эфира, я думал, что следующим вашим шагом будет политическая деятельность. А вы, наоборот, легли на дно.

– Я никогда не хотел заниматься политикой, даже двигаться в этом направлении. Это, кстати, было одним из принципиальных моих усло­вий еще тогда, когда я пошел на работу в медиа-холдинг к Березовскому. Важно было донести до Бориса Абрамовича, что я иду делать радио, а не играть в политику.

А он что, пытался вас убедить в обратном?

– Я сразу объявил, что буду заниматься «Нашим радио» только с точки зрения бизнеса. <...> На что Березовский сказал: «Мишенька, вы же не думаете, что в мире существует хоть одно средство массовой информации, которое не имеет никакого отношения к политике». Я ответил, что ничего не думаю, просто участвовать в этом не хочу. Мы долго-долго дискутировали, и в итоге он принял мои условия. И надо отдать ему должное, в дальнейшем он никогда не пытался на меня надавить, хотя возможностей у него было сколько угодно.

У вас до сих пор хорошие отношения?

– Да, конечно.

Зато вы успели переругаться со многими топовыми рок-музыкантами. В итоге в эфире не звучали ни «Алиса», ни «Король и Шут»

– Не понимаю, откуда взялся этот миф? Если вы посмотрите плей-листы того времени, то убедитесь: в моменты конфликтов с этими группами присутствие их песен в эфире не уменьшалось! Я всего лишь отказал в информационной поддержке их альбомов и концертов, которую мы, в общем-то, не обязаны давать. Я, например, не захотел, чтобы логотип радиостанции стоял рядом со свастикой, которую Кинчев напечатал на обложке альбома «Солнцеворот». Хотя, откровенно говоря, и без свастики там нечего было ставить в эфир.

Кто сказал? Это ваш личный вкус?

– Это, увы, вкус широких народных масс. Неправильно думать, что из-за отсутствия в эфире новинок группы «Алиса» радиостанция несет убытки. Станция выживает не за счет фанатов Кинчева, а за счет тех людей, которые едут в машине, щелкают кнопкой и, когда находят лучшую песню, останавливаются на твоей волне. Поэтому присутствие в эфире, скажем так, громкой и агрессивной музыки только вредит. И когда говорят, что я «отформатировал рок» – это ложь: я-то как раз часто ставил ту или иную группу только на свой страх и риск, прекрасно понимая, что люди лучше в тысячный раз послушают Костантина Никольского, чем новый боевик Кости Кинчева.

Как вы тогда объясните тот факт, что на концертах Никольского полупустые залы, а «Алиса» регулярно собирает аншлаги?

– Круг людей, слушающих радио, круг людей, покупающих диски, и круг людей, посещающих концерты, – абсолютно разные по количеству и составу. Есть исполнители, получающие фантастические рейтинги на радио, народ обожает слушать их в плеерах и машинах, но собрать полный зал на свой концерт они не могут. Ярчайший пример – группа «Високосный год». А есть артисты, годами собирающие полные залы, но их невозможно играть­ на радио без потери аудитории. Такой вот парадокс. <...>

Возвращаясь к конфликтам, сейчас вы уже помирились с Кинчевым и Горшком?

– С Кинчевым нет, мы не общаемся. <...> А вот с «Королем и Шутом» конфликт остался в прошлом. Они извинились.

<...>

Объясните, почему на большинстве радиостанций уже много лет мы слышим одни и те же песни? Неужели аудитория совсем не устает от «формата»?

– Мы пожинаем плоды того, что в течение сорока лет слушали однотипную со­вет­скую эстраду. Обратите внимание, если в новогоднюю ночь включить телевизор, то мы увидим почти тот же набор исполнителей, что и 10, а то и 20 лет назад! Мы как зверьки, которые всю жизнь сидели в клетках, а тут им открыли дверцу, они высунули нос, но тут же обратно в клетку и спрятались. Потому что там – привычные запахи, пусть и не совсем приятные; там кормят, может быть не очень вкусно, зато стабильно. Среднестатистический житель России не привык выбирать. <...> Он будет щелкать пультом, но все равно «залипнет» на Пугачевой или Буйнове. <…> Как это ни банально, должно пройти много времени, смениться несколько поколений.

То есть настоящая неформатная рок-радиостанция, какой в свое время была Эс-Эн-Си, сейчас уже невозможна?

– Только, если какой-нибудь чудак-олигарх каждый год вместо покупки яхт и дач будет вбухивать в эту станцию три-четыре миллиона долларов. Причем не ради того, чтобы заработать, а только для того, чтобы потом ехать в джипе с моделью и хвастаться: «Радио играет, слышь? Это мое!»

У вас случайно нет на примете таких олигархов?

– Нет. Все, что мне предлагали со времени моего ухода с «Нашего радио», за исключением моей сегодняшней работы на «Серебряном Дожде», – это была политика. А я не хочу этим заниматься.

Что конкретно предлагали?

– Типа, давайте сделаем продюсерский центр, который будет продвигать новые группы и возрождать интерес к року. Но «вы же понимаете, что группы эти должны быть только определенной направленности, это же государственные деньги». С некоторыми моими близкими друзьями у меня произошли разногласия как раз из-за того, что они приняли это предложение, а я нет.

Вы говорите о продюсерском центре, который организовал Сурков?

– В том числе. Кстати, неделю назад мы с моей соведущей Сашей Табаковой посвятили эфир «Мишанины» съезду движения «Наши» на Селигере, на котором в разное время выступало множество ведущих отечественных музыкантов – от Земфиры до Бутусова. Я задал аудитории вопрос: «Важно ли вам, какой политической позиции придерживается ваш любимый артист?» Оказалось, что подавляющее большинство слушателей это вообще не парит. Мол, какая разница? Поют – и хорошо! Но на мой взгляд, такая беспринципность преступна. В конце эфира мне пришло сообщение: «Михаил, посмотрите на официальном сайте журнала Time фоторепортаж с Селигера». Я посмотрел на эти толпы мальчиков и девочек на фоне портретов Путина и ужаснулся: очень похоже на гитлерюгенд.

Вы не преувеличиваете? Если посмотреть на предвыборную кампанию Буша в Америке, то рычаги зомбирования людей там используются ровно такие же. Однако Америку считают демократическим государством, а Россию – вроде, как тоталитарным.

– Я довольно долго прожил на Западе, чтобы сказать: разница есть. Заключается она в том, что жизнь каждого отдельного человека в Америке не зависит так сильно от перемены власти, как у нас. Это история уже завоеванных прав и свобод. Поэтому люди не тупо держатся за царя-батюшку, а думают, оценивают и выбирают. <…>

Давайте поговорим о вашей сегодняшней работе. Когда мы договаривались об интервью, вы выразили опасение за свое присутствие в гламурном издании. Но ведь «Сереб­ряный Дождь» – вполне себе «гламурное» радио. Зачем же вы сюда пришли?

– Это результат некой системы компромиссов с руководством станции. Мы очень долго и детально оговаривали зону моего дей­ствия – что я могу делать, а что нет, – и в итоге она меня устроила. Есть несколько принципиальных для меня моментов: мне никто не навязывает, что говорить, я сам выбираю тему для своей программы, и сам выбираю, какую музыку ставить. За редким исключением.

Редкие исключения – это какие?

– Например, матерные песни и песни, которые, с точки зрения руководства, пропагандируют алкоголь и наркотики. При этом, плей-лист перед эфиром «Мишанины» я ни с кем не заверяю – мы работаем на доверии. И пока мне постфактум сделали одно-единственное замечание – по поводу песни «Сплина» «Пил-курил». В данном случае я понимаю беспокойство руководства «Серебряного Дождя». <…>

А что вообще происходит с роком, если Михаил Козырев крутит в эфире песни пятилетней давности? Или вы просто залипли на «Сплине», как старшее поколение– на Пугачевой?

– Нет, просто пустота на этом поле вопиющая, и таким группам, как «Сплин», в спину никто не дышит. Почему так получилось? Тут есть два аспекта. Первый заключается в том, что в современной музыке вообще давно уже ничего не происходит, причем в мировом масштабе. Последний интересный поворот стиля – возникновение чего-то нового – произошел 10 лет назад в Бристоле, когда появился трип-хоп. Почему после этого наступило затишье – загадка для всех. А второй аспект – чисто наш, национальный. Для занятия рок-музыкой очень важно ощущение того, что ты можешь быть услышанным. Что, если ты написал песню у себя в подвале в Урюпинске, у тебя все равно есть шанс, что она долетит до чьих-то ушей. И серьезнейший удар по этому ощущению нанесла, конечно, индустрия «Фабрики звезд», которая вдолбила людям в голову тезис: «Неважно что, важно как». Не суть, есть у тебя голос или нет, твои стихи или нет, твоя музыка или чужая, – тебя любого завернут в удобоваримую упаковку, и ты станешь всенародным любимцем. «Круто, ты попал на ТV!» – гениально простой путь к славе.

<…> Если в начале 90-х молодой автор понимал, что он худо бедно запишет песню, худо-бедно донесет ее до нужных людей и она худо-бедно где-то прозвучит... или пусть даже не прозвучит – будет в андеграунде, но это тоже кем-то будет замечено и что-то будет значить... то в 2000-х годах он со своей гитарой, возвращаясь домой, проходит через комнату с телевизором, где сидит его младшая сестра и смотрит «Фабрику звезд», а оттуда – месседж: «Чувак, забудь! Никому ты не нужен со своими песнями! Людям надо совсем другое!» Я, может быть, повторюсь, но то, что происходит на телевидении, – это без преувеличения национальная катастрофа. Сейчас сложно представить, что когда-то на экране были программы Лени Парфенова, Артема Троицкого, а до этого «Программа А», а еще раньше – «Взгляд», «Музыкальный ринг», а не эта чудовищная порнография. И я уверен, что оболванивание этими реалити-шоу вовсе не случайность. Это очень точно совпадает с общей политикой государства. Почему, например, поп-музыка с точки зрения системы предпочтительнее, чем любая другая? Боно сформулировал это точнее всех: «Поп говорит тебе: “Все отлично, ни о чем не надо беспокоиться”. Рок кричит: “Стоп! Так ли это? Задумайся!”» Рок – это всегда музыка, основанная на одном фундаментальном принципе: личность – превыше всего. Превыше любой системы, любого государства. А на фига это надо государству? Ему надо, чтобы народ пасся, и, желательно, молча.

Вы, прям, какую-то теорию заговора сейчас развернули

– А как еще можно объяснить, например, ситуацию, когда из десяти идей, одинаково привлекательных с точки зрения бизнеса, выбирается одиннадцатая, самая чудовищная, но зато идеологически «правильная»? Я неоднократно участвовал в таких обсуждениях.

А кто принимает подобные решения? Не лично же Путин...

– Думаю, самая эпохальная повесть современности будет написана о Косте Эрнсте. Это самая потрясающая метаморфоза, которая в принципе может произойти с человеком. Для меня до сих пор загадка, как можно пройти путь от съемок клипа группы «Алиса» и программы «Матадор» до того, что происходит сегодня на Первом канале. В чем глубинная причина такой метаморфозы – надо спросить у него. Но когда я начинал работать на «Нашем радио», мы с Костей встречались почти каждую неделю и разговаривали о Земфире, «Океане Эльзы», «Танцах Минус». Было видно, что он во всем этом заинтересован, что у него очень четкая вкусовая система и он отлично знает, что говно, а что нет. Получается, сейчас он сознательно идет на компромисс с собственной совестью и пичкает страну этим комбикормом. При этом он реально себя оправ­дывает. И таких примеров масса. Спрашиваю у одного продюсера с ТНТ: «Как же ты выпустил в эфир программу “Дом-2”? Как ты можешь спать после этого?» И каждый раз реакция стандартная: «Миш, ну прекрати, ты маленький, что ли? Это же востребовано, это рейтинги». Тогда я задаюсь вопросом: «А где это останавливается? Представляешь, какие рейтинги были бы у порно?» А в ответ слышу: «Опять ты все утрируешь».

Так, может, действительно дело в банальном спросе? Вот такой у нас народ, ему нужен «Дом-2», и ничего не поделаешь.

– У этой теории есть один существенный прокол. Когда мне говорят, что у людей есть выбор и они просто останавливают его на Петросяне, – это ложь. Потому что в первую очередь этот выбор обусловлен тем, что у нас до сих пор 60 % населения имеют возможность смотреть только два канала – Первый и «Россию». Про Интернет вообще не говорю. Поэтому, на самом деле нет никакого выбора. Люди не пробовали ничего другого!

Многие говорят о политической цензуре на телевидении и радио чуть ли не со стороны ФСБ. Вы с этим сталкивались?

– Когда умер Ельцин, я выводил в прямой эфир «Серебряного Дождя» Березовского. Конечно, предварительно согласовал это с руководством. Мы долго дискутировали на тему, стоит это делать или нет, но в итоге мне дали добро. Правда, Соловьев потом устроил истерику: «Какого черта мы выводим в эфир государственного преступника, находящегося под следствием?!» Он же у нас теперь главный певец власти…

Так вы сталкивались с цензурой или нет?

– Пока нет. Но, думаю, только потому, что «Серебряный Дождь» еще не влияет на умы в масштабах всей России. Как только начнет влиять – со станцией произойдет то же самое, что и с НТВ, ТВ-6, и еще с рядом средств массовой информации.

<…>

Вы, насколько я знаю, после окончания медицинского института уехали в Америку и довольно долго там жили и работали. Зачем вообще вернулись?

– Главная причина – сильно заболел мой папа, что требовало моего постоянного присутствия здесь. А потом произошли события, которые перевернули всю мою жизнь: на меня вышли с радио «Максимум» и предложили работу.

Почему именно вам?

– В Америке я уже работал на одной любительской радиостанции, и мне это было в кайф. Поэтому, когда я вернулся в Екатеринбург, первым делом устроился на местное радио – мы с одним моим другом стали делать музыкальную программу. Вот там-то меня и заметили.

А какую музыку вы на тот момент слушали?

– У меня была сильнейшая влюбленность в гранж. Еще в Лос-Анджелесе я постоянно слушал радиостанцию «Кей-рок», которая в свое время открыла такие группы, как Nirvana, Soungarden, Alise In Chains. Она вообще была фантастической! Много лет спустя я пытался сделать нечто подобное на «Ультре», но не сложилось... А из русских исполнителей я очень любил «Аквариум», «Центр», Жанну Агузарову. Да много чего.

На переезд в Москву согласились легко?

– Нет, очень сомневался. Даже звонил ночью в Америку, в свой колледж, чтобы посоветоваться.

С кем?

– С моей, можно сказать, наставницей, профессором иностранных языков. Это была такая сухая, поджарая гречанка-лесбиянка, с виду очень строгая, настоящая каменная леди, но на самом деле – невероятно добрая и чуткая. Она выслушала меня и сказала: «Ты знаешь, мне кажется, тебе стоит остаться в России. Там ты сможешь гораздо быстрее достичь того, чего хочешь. В Америке все уже отстроено, ты будешь пять лет тратить на переход от одной ступени к другой. А в России все только начинается, и поле для деятельности огромно! Нужно ловить этот момент». И она оказалась права.

А сейчас у вас нет желания уехать обратно в Штаты? Наверняка ведь связи остались...

– Мне регулярно советуют это сделать. (Смеется.) Правда, уехать не в Америку, а в Израиль. Я вам сейчас покажу. (Михаил включает компьютер и зачитывает сообщение, которое пришло ему во время эфира «Мишанины»): «Господин Козырев, сколько бы вы ни брызгали слюной, это не ваша страна и не ваш народ! Ваше место в Израиле! Возьмите свою подружку Табакову и уматывайте! Россия никогда не станет жидовской!» Без подписи, конечно.

Вы иудей? Я вижу, у вас на шее висит звезда Давида...

– Я совсем не религиозный человек, но из тех вероисповеданий, с которыми мне удалось познакомиться, мне действительно ближе всего иудаизм – по совокупности вещей, которые вызывают во мне положительный отклик. К тому же я думаю, что, если эта вера дала силы в течение стольких тысячелетий выжить целому народу, значит, в ней есть много правильного. А звезду Давида я ношу просто из принадлежности к еврейской нации. У меня со школьных времен нет никакого комплекса по поводу того, что я еврей, я не скрываю этого. В то же время по государственной принадлежности я русский, и настаиваю на этом. Я ни одну культуру не смогу так полюбить, как эту, ни один язык. И я не хочу никуда уезжать! Это моя родина, я здесь родился. А, что сейчас с ней происходит, напоминает мне период умопомрачения у родного человека. В таких случаях нужно быть просто рядом с ним, чтобы не дать ему окончательно сойти с ума и спрыгнуть с балкона. Конечно, если этот человек начнет бегать за мной и моими детьми с ножом, нам придется расстаться. Но я мечтаю о том, чтобы ему стало лучше, и со своей стороны сделаю для этого все.

А о чем еще мечтаете?

– Выступить с Боно на «Уэмбли».

Вы играете на гитаре?

– Нет, абсолютно. Вообще ни на одном музыкальном инструменте не умею играть. Но выступить с Боно мечтаю все равно. Чтобы он в конце концерта объявил: «Кстати, сегодня здесь присутствует особенно дорогой мне друг – Миша». А я бы вышел – и сказал: «Молодец, Боно!» И ушел бы. (Смеется.) Он один из самых любимых мной героев, удивительно последовательный и никогда не теряющий чувства достоинства.

U2 когда-нибудь к нам приедут?

– Не знаю. Несколько раз я был близок к тому, чтобы их сюда привезти, но в последний момент все срывалось. Кстати, про Боно есть замечательный анекдот. «Умирает музыкант и попадает в VIP-зону. Видит, в углу за столиком сидят Джим Моррисон, Фредди Меркьюри, Курт Кобейн, Джон Леннон и Боно. Он подсаживается к Моррисону и тихо спрашивает: “Простите, а Боно тут причем? Он ведь еще жив?” – “Да это не Боно, – отвечает Моррисон. – Это Б-г. Просто ему хочется быть Боно”».

Источник: Журнал «ОК!», 2007 г. Публикуется в сокращении.

Рейтинг:   Неинтересно, плохо написано +1 Интересно, хорошо написано

  Отправить ссылку друзьям

  Для печати
  
Обсудить в форуме  
Главная > Мигдаль Times > №101 > Михаил Козырев: «Я еврей и не скрываю этого»
  Замечания/предложения
по работе сайта


2012-04-20 21:29:32
// Powered by Migdal website kernel
Вебмастер живет по адресу webmaster@migdal.ru
Сайт создан и поддерживается Клубом Еврейского Студента
Международного Еврейского Общинного Центра «Мигдаль» .

Адрес: г. Одесса, ул. Малая Арнаутская, 46-а.
Тел.: 37-21-28, 777-07-18, факс: 34-39-68.

Председатель правления центра «Мигдаль»Кира Верховская .


Еврейский педсовет Журнал "Спектр" Еженедельник "Секрет"